Что главное в творчестве? Как не сломаться на творческом пути? И какие качества наиболее важны для достижения успеха? Обо всём этом мы очень обстоятельно поговорили с автором лучшей по оценкам школьников композиции «Молодёжной классики», одним из наиболее прослушиваемых сегодня российских авторов — Денисом Стельмахом.

Денис, Ваши фортепианные произведения стабильно высоко оцениваются юными слушателями. Причём не только в сравнении с произведениями академических авторов, но и в сравнении с композициями других неоклассиков. Как Вы думаете, за счёт чего Вам это удаётся?

Д.С.: Мне кажется, что в отличие от взрослой аудитории, юная аудитория больше мыслит не с позиции разума и объективной оценки, а отдаётся ощущениям, эмоциям и внутреннему состоянию потока. Сейчас, в принципе, достаточно распространена позиция, когда учат осознанно принимать свои эмоции и отдаваться переживаниям. Хочется поплакать — поплачь, хочется погрустить — погрусти. Когда юное поколение с ранних лет воспитывают в таком мире ощущений, где эмоции — это хорошо, даже если они отрицательные, творчество проходит глубже через внутренний мир человека. Поэтому ими такая музыка воспринимается ярче и более субъективно. Взрослое поколение, выросшее в Советском Союзе, уделяло эмоциям меньше внимания, оценивая творчество больше с позиции его культурной и объективной ценности. Если музыка классическая, она должна быть структурно выверенной, нестандартной и сложной — вот это важно. Эмоции тогда отходили на второй план, так же как и в живописи или поэзии.

Сейчас большинство взрослого поколения по-прежнему предпочитает объективно красивую музыку, то есть классическую академичную музыку с её сложными пассажами и переливами. Юное поколение же не любит слишком включать мозг, как и я при создании своей музыки. В моей музыке присутствует просто чистый акт творчества, вовлечения музы и эмоций.

Юная аудитория хорошо чувствует свои эмоции и легко улавливает эмоциональную составляющую в композициях. Как я всегда говорю, молодёжь слушает больше сердцем и чувствами, чем ушами или мозгом. Старшее поколение же сначала слушает умом и ушами, а потом уже сердцем. Поэтому, на мой взгляд, юное поколение больше любит современную классику, чем старшее.

Ваша композиция Belonging II возглавляет рейтинг конкурсных произведений по оценкам московских школьников. Можете рассказать историю появления этого сочинения?

Д.С.: Очень интересно, что чаще всего именно второй Belonging пользуется популярностью среди всех четырех Belonging, хотя изначально это произведение задумывалось как длинный музыкальный эпос, который длился бы 15 минут. Однако, когда я его завершил, понял, что 15 минут будет тяжело слушать любому слушателю, даже мне самому. Поэтому я разделил его на четыре части и задумал концепцию: на концертах исполнять лишь одну часть из четырех, давая своеобразный тизер полного произведения. После этого человек приходит домой и слушает оставшиеся три части, соединяя в голове целостную картину.

Я понимаю, почему Belonging II стал таким популярным, ведь остальные три части основаны на моем любимом композиционном приеме: используются четыре аккорда, один или максимум два квадрата, которые повторяются по кругу. Это интересные гармонические последовательности, из которых не хочется выходить — они репетативные, но обладают чем-то чарующим, уводящим в транс, и потому хочется, чтобы эти аккорды звучали всё дальше. Так устроены Belonging I, Belonging III и Belonging IV — буквально один или два квадрата. А Belonging II отличается.

Раньше у меня иногда проскакивало желание что-то кому-то доказать, и под его влиянием иногда возникало не столько мое личное творчество, сколько стремление к объективно «правильной» музыке. Бывает так, что именно такие композиции особенно цепляют слушателей, хотя меня это не слишком радует, ведь Belonging II — это попытка создать произведение, где больше одного-двух квадратов. Я сознательно наполнял её новыми квадратами, поэтому композиция получилась самой сложной с точки зрения развития формы — не в академическом смысле сложности, но по внутренней структуре, потому что сложно держать в голове все последовательные переходы: за одним квадратом идёт другой, затем ещё и ещё. Структурно она состоит из множества частей, а не только из двух, постоянно развивается и движется вперёд. За четыре минуты в ней изменяются настроение и сюжет. Думаю, именно поэтому она так нравится слушателям. Попутно есть ещё несколько композиций, где я осознанно пытался создать что-то более сложное и академичное.

Belonging II — хороший пример композиции, которая нравится и молодым, и взрослым слушателям. И может в какой-то степени понравиться даже «лютому снобу» из консерватории, ведь здесь есть развитие, движение вперёд, а не повторение одного и того же мотива, как я обычно делаю.

Представители академической среды считают Вашу музыку слишком простой. Но очевидно, что Вы и не стремитесь к большей сложности. Какие качества в музыке Вы считаете главными?

Д.С.: То, что представители академической среды считают мою музыку слишком простой, — это 100%. Я всегда всем говорю, что моя музыка очень простая. В некоторых моментах она довольно банальна и тривиальна. Я полностью это принимаю и даже рад этому. То, что выпускникам консерватории она не нравится, меня только радует, потому что я всегда старался отдалиться от академичности.

За все восемь лет, что занимался в музыкальной школе, я не выносил всю эту снобскую культуру, правила, нормы, ограничения, рамки. «Музыка должна быть такой», «Бах — великий, Моцарт — великий», а современная классика — это позор какой-то. Для меня это чистый снобизм, поэтому, когда встречаются выпускники консерватории, которые до сих пор уверены, что музыка должна быть строго определённой и не допускают повторяющийся мотив в течение пяти минут, — я рад, что такие люди меня не слушают и не приходят на мои концерты. Для меня это только плюс.

Из этого вытекает главный вывод, который я преследую в своей музыке. Музыкальная школа пыталась привить мне мысль, что музыка должна быть определённой: чёткие правила, структура, новизна. Я считаю это полным заблуждением, потому что музыка — это продолжение творчества.

У творчества нет строгих правил. Творчество не должно быть сложным или простым — оно может быть любым. Его суть — самовыражение. Когда кто-то пытается себя выразить, он получает от этого искреннюю радость и делится ей с миром. Но стоит появиться кому-то из консерватории, кто называет это дилетантством, человек сразу теряет желание заниматься творчеством, потому что его самовыражение обесценили.
Поэтому к снобам из консерваторий я отношусь отрицательно: они часто могут погасить этот творческий запал. Если они считают мою музыку банальной и простой — и прекрасно. Для меня главное — выразить себя, не задумываться о том, что твоя музыка должна что-то новое привнести в культуру. Не нужно бояться начать творчество, даже если оно опирается на что-то знакомое.

Все авторы вдохновляются чем-то, у каждого есть источники вдохновения. Чтобы понять свой личный поток и стиль, всё равно приходится отталкиваться от чего-то. Лично у меня первые творческие шаги всегда строились на чужих композициях: я перебирал произведения разных авторов, понимал их приёмы, и на этом основании создавал свою музыку. Весь мой первый альбом (или его половина) — по сути, базис других композиторов.

Может быть, начинать с заимствования не очень хорошо, но это важная отправная точка, ведь музыкальная школа не научила меня писать музыку. Я учился этому самостоятельно, и заимствования помогли направить моё личное самовыражение.
Главные качества моей музыки — простота, отсутствие стремления к искусственной сложности или впечатлению. Я просто отдаюсь своему ощущению, потоку и эмоциям. Как получится — так и получится. Если выйдет что-то сложное и развивается — отлично. Если же это будут две ноты, и они идут по кругу пять минут, но за это время я на протяжении пяти минут чувствую «бабочек» внутри живота — мне совершенно всё равно, что скажут слушатели. Для меня это и есть главное: не создавать «правильное искусство» ради кого-то, а делать именно своё творчество.

Я до сих пор стараюсь идти этим путём и не предаю себя. Не обманываю себя в отличие от тех, кто слишком ориентируется на окружающих, отзывы и культурную ценность, и создаёт искусство не столько своё, сколько «правильное» в контексте жанра. Это мне не близко.

Успех произведения зависит от многих факторов. Насколько большую роль играют настройка звука при записи и его последующая обработка перед выпуском трека?

Д.С.: На этот счёт существует множество мнений. Среди композиторов неоклассиков часто обсуждают, что существует стереопара микрофонов за 10 тысяч и за 200 тысяч. На самом деле, разница между ними не настолько велика.

Если говорить, что музыка создаётся исключительно для слушателя, и автор уделяет звуку особое внимание ради слушателя — это огромная ложь. В большинстве случаев 99,9% слушателей не отличат стереопару за 10 тысяч от стереопары за 200 тысяч. Например, одна из моих лучших и недорогих стереопар — Октава 012, стоит около 30 тысяч, а иногда встречается и дешевле. Это отличный микрофон, который большинству хватит на десятилетия. Позже я заменил их на стереопару Neumann 183 за 150 тысяч, решив приобрести микрофоны "на всю жизнь". Однако отличий между ними практически нет. Лютый специалист в этой области скажет, что где-то "более тёплые верха" или "бас насыщеннее", но эти различия настолько минимальны, что не стоят переплаты, и услышит их только человек с огромным профессиональным опытом и дорогим оборудованием. Слишком сильная дотошность мешает творчеству — она мешает завершить работу, постоянно заставляя думать, что результат можно улучшить, и приводит к нездоровому перфекционизму.

Конечно, если речь идёт о пианино, недопустимо записывать инструмент, который расстроен, если только это не соответствует концепции альбома. Расположение микрофонов тоже важно, но здесь не стоит гнаться за "правильным" звуком только потому, что ведущие звукорежиссёры или музыканты используют определённые установки. Лучше выбирать то, что создаёт нужное звучание лично для вас: можно расположить микрофоны разными способами, внутри рояля или по-разному относительно инструмента — и звук изменится. Всё зависит от того, какой характер звучания вам нравится. Оптимально — поэкспериментировать, сделать несколько пробных записей, послушать результат с разными расположениями микрофонов и только затем принимать решение. Обычно профессиональный звукорежиссёр знает подходящие схемы размещения микрофонов, а дома можно смело пробовать разные варианты самостоятельно.

Что касается последующей обработки: раньше я не уделял этому особого внимания — первый альбом New Begining был записан на студии, выложен без мастеринга и сведения, и даже так звучал относительно хорошо. Если используются хорошие микрофоны, качественный рояль зачастую не требует серьёзной компрессии или эквализации. Лютые звукорежиссёры могут поспорить, но даже при мастеринге фортепиано обычно корректируется немногое — если переборщить с обработкой, теряется бархатность и нюансы звучания. Для сольного пианино лучше избегать чрезмерной обработки, а вот при работе с аранжировками требуется больше времени и сил для сбалансированного, чистого звучания.

Если человек записал и выложил сольное пианино без сложной постобработки, в этом нет ничего плохого. Другое дело, я как перфекционист со временем, слушая свои старые записи, начал замечать всё больше нюансов, поскольку с опытом развиваешь слух. Поэтому первый альбом я захотел перезаписать спустя десять лет: с мастеринговой обработкой и сведением, чтобы добавить «жира» в звучании.
Сейчас минималистская неоклассика для меня стала скучной, именно в моём творчестве. Мне хочется дополнять каждую композицию текстурами и эмбиентами, чтобы расширять эмоциональный спектр. В переделанной версии альбома на каждой композиции есть определённый эмбиент на фоне. Я делаю это, прежде всего, для себя, потому что мне нравится слушать такие детали в собственной музыке. И хотя слушатели с радостью слушают и чистое пианино, иногда им даже мешают эти текстуры — я по-прежнему ориентируюсь на своё восприятие и так реализую свои идеи.

Какие качества нужны сегодня композитору инструментальной музыки, чтобы стать известным и собирать на своих концертах тысячные залы?

Д.С.: Главное качество начинающего композитора — это не техничность, не моторика и не навыки игры на пианино. Самое важное — усидчивость, упорство, целеустремлённость, уверенность в себе и смелость. Без этих пяти качеств ни один автор не добьётся известности или успеха.
Я шёл к своему успеху примерно 11 лет. Всё это время находилось множество причин сдаться, остановиться. Бывали нулевые залы: на мой концерт с вместимостью 60 человек пришёл один человек, в Москве на концерт на 50 человек — восемь. Многие думают, что мои успехи — результат удачи или резкого взлёта, но за этим стояли годы неудач, шагов на месте, постоянной целеустремлённости и усидчивости.
Очень важно иметь и достаточно свободного времени. Мне повезло попасть в правильные тайминги: в университете было много свободного времени, и я мог выбирать — играть в игры или создавать музыку. Я немного играл и садился за музыку. Поэтому свободное время — важнейший ресурс. Если в 30-40 лет человек только начинает писать музыку, то его ждёт работа, семья, и времени для творчества остаётся очень мало. Этого недостаточно, чтобы хобби стало профессией. Мне в этом плане тоже повезло оказаться в нужном месте в нужное время, когда ничто не сдерживало мой ресурс.

Сейчас, особенно в России, авторам можно только посочувствовать. Сейчас крайне неблагоприятное время для композиторов: доступ на зарубежные площадки без хороших дистрибьюторов невозможен, те же TikTok и YouTube ограничены, инструменты продвижения для российских музыкантов урезаны. Многие не могут пользоваться Instagram из-за отсутствия VPN, YouTube тоже без VPN не работает, ВКонтакте стал менее актуальной платформой: большая часть аудитории ушла и не возвращается. TikTok недоступен.

Остаётся в основном только ВКонтакте, где целевая аудитория — преимущественно молодёжь 14–20 лет, а такие слушатели редко предпочитают подобную музыку. Что делать в такой ситуации? Искать обходные пути, выходы на зарубежные платформы вроде Instagram, TikTok, YouTube и пытаться привлекать аудиторию там, потому что российские слушатели всё равно частично там остаются.
Поэтому начинающему автору сейчас действительно сложно, а мне повезло оказаться на пике популярности многих соцсетей — Instagram, ВКонтакте, YouTube, TikTok. Как только появлялась новая платформа, я начинал с ней работать, завоёвывал аудиторию, пользуясь возможностями алгоритмов. В целом творчество и желание превратить хобби в работу — это не про глобальные цели или альтруизм. Это вопрос эгоизма, желания реализовать мечту, добиться своей цели, создавать творчество для себя. Если вы рассчитываете, что мотивацией станет исключительно желание делать что-то для людей или культуры, её не хватит: вы будете топтаться на месте, создавать альбомы, которые получат пять лайков и один репост, и поймёте, что на культуру это почти не влияет. Следующий альбом — та же ситуация. Если не чувствовать отдачи, легко бросить начатое.

Продолжать творчество можно только тогда, когда вы делаете это прежде всего для себя. Создаёте, потому что это нравится вам, потому что получаете от этого удовольствие. Тогда внешний успех становится приятным бонусом, а главное — само творчество. И если работа наберёт пять лайков или один репост — это просто вишенка на торте, но сам торт — это процесс создания. Когда делаешь что-то для себя, уже не страшны ни низкие охваты, ни отсутствие концертов или доходов. Всё, что приходит как дополнительный бонус, — это дополнительное удовольствие, но главное — заниматься творчеством ради себя. Именно это важно понять каждому автору.